Rambler's Top100

ВЕДЬМА: ГЛАВНАЯ  ВЕДЬМИНА ШКАТУЛКА  ВЕДЬМИН КОТИК    ВЕДЬМИНА КУХНЯ   ВЕДЬМИНЫ ПАУЧКИ  ВЕДЬМИНЫ КАРТЫ  ВЕДЬМИН ЧУЛАНЧИК 
 ВЕДЬМИНА БИБЛИОТЕКА  ВЕДЬ МИН ПАТЕФОН    ВЕДЬМИНА ГАЛЕРЕЯ  ВЕДЬМИНЫ СОСЕДИ  ВЕДЬМИНЫ ТОВАРКИ ВЕДЬМИНА КРАСОТА ВЕДЬМИН СИНЕМАТОГРАФ 

БАЙКИ ИЗ СКЛЕПА: БРИТАНИЯ ЖИВАЯ И МЕРТВАЯ
Автор: Дарья Радченко
 Данный материал является авторским. ©
Другие ее субъективные заметки о Британских островах: 
http://www.mezhdunarodnik.ru/magazin/authors/572.html
Иллюстрации: Бромптонское кладбище, Лондон
http://www.theadamsvault.co.uk

Следует признать – тема мрачная и жутковатая. Но то, о чем пойдет речь – часть культуры, особенно много говорящая о национальном характере. Так что добро пожаловать в нашу пещерку ужасов (как пишут в Британии – лицам, страдающим нервными заболеваниями, беременным и детям без сопровождения взрослых вход дозволяется под собственную ответственность). 

Главное слово, которое надо знать при ознакомлении со средневековыми зданиями, готическими часовнями и приходскими кладбищами – «the place is haunted». В вольном переводе на русский – «здесь это… пошаливает». В первый раз я столкнулась с данным явлением, когда в Стратфорде меня занесло в музейчик “Falstaff’s Experience”, расположенном в конюшне шестнадцатого века: там были  представлены сцены суда над ведьмой, смерти от чумы, довольно-таки омерзительной трактирной попойки… А на декорированных черной тканью стенах висели аккуратные машинописные таблички: «Здесь в присутствии свидетелей в 1996 году появилось привидение», «За этой стеной, по преданию, замурован человек», «Здесь в определенные дни раздается стук неизвестной природы, задокументированный независимыми экспертами». За стеной действительно кто-то воет и брякает загробными цепями.

В общем, экспозиция пронизана чисто британским юмором. Чувство, впрочем, от этого театрика остается неприятное. Еще менее приятным оно становится, когда узнаешь, что подобных развлечений в Британии тьма-тьмущая. Едва ли не в каждом замке найдется добротная камера пыток; в бывших тюрьмах колоритно оборудуют населенные восковыми фигурами казематы и чумные бараки; а любой город, располагающий мало-мальски любопытными приходскими церквями непременно предложит на выбор пять – десять ночных «охот на привидения» - ghost walks – с вампирообразным гидом в цилиндре и плаще, посещением склепов и мрачными анекдотами из жизни города.

Дети ночи, немедленно решила я. Любители ужасов. И была, как всегда, не совсем права. В чем и убедилась, посетив Винчестер. Ярким майским деньком на старинном приходском кладбище винчестерского собора, меж изъеденных временем темных каменных плит, винчестерцы сидели на аккуратно подстриженной травке, удобно опираясь на плиты, закусывали, выгуливали радостно орущих детей, целовались, увлеченно читали, причем отнюдь не псалтири, и вообще всячески наслаждались жизнью. Ваша покорная слуга, воспитанная на том, что кладбище есть сакральное место скорби и размышлений о бренности бытия, ну в крайнем случае – архитектурный памятник, была в шоке. 

Не прошло и пары месяцев, как выяснилось, что самые удобные и тихие лавочки для поедания гамбургера находятся за церковной оградой, а клумбы в Йоркском парке, устроенные в древних саркофагах (извлеченных из аббатства еще при Генрихе Восьмом), вызывают исключительно восхищение рачительностью городской администрации и выдумкой садовников. Данный феномен настоятельно требовал объяснений. Чутье подсказывало, что у британцев какое-то очень особое отношение к смерти, умершим и темной стороне собственной истории. И чутье попало в самую точку. А теперь наберитесь терпения. Со старыми культурами всегда так – чуть копнешь на поверхности, и приходится зарываться в глубину веков.  
Все началось с пуритан – тех самых, в черных шляпах и строгом платье. «Прах еси и во прах возвратишься», провозгласили они, и, со свойственной им ригористичностью, немедленно стали претворять идею в жизнь на самом буквальном уровне. Как и в других европейских странах, в Англии долго держалась традиция надгробных памятников в виде тела усопшего. Все это неплохо, заявили пуритане – только почему все эти покойнички такие благолепные и шикарно одетые? Есть в этом, знаете ли, нездоровое честолюбие, а ведь наги явимся мы пред Господом нашим, в грехи лишь свои облаченные. И в церквях начинают появляться реалистически исполненные скульптуры, изображающие полуразложившиеся тела с лягушками, червями и прочими малоаппетитными подробностями. Естественно, такие вещи сами по себе не существуют: они сопровождались соответствующими проповедями, литературой и – не забудем об этом – огромным количеством процессов о колдовстве в семнадцатом веке, нередко заканчивающимися публичными казнями. Прибавим к этому урбанизацию и связанное с ней обострение эпидемиологической обстановки в городах, приведшее к еще более страшным периодам чумы, чем раньше.
Судя по всему – это был шок. Британии вообще никогда не были свойственны «пляски со смертью», все эти изображения воинствующих скелетов, часто встречающиеся в Центральной Европе. И тут внезапно смерть из торжественного события, увенчивающего достойную жизнь, стала чем-то страшным и пугающе близким. Она вторгается в повседневность до такой степени, что появляются даже, например, семейные портреты, на которых супруг держит за руки двух женщин – актуальную жену и покойную. Эта первая наивная попытка возродить утраченные социальные связи привела к весьма интересным последствиям.
Постепенно страсти поутихли, и британцы стали учиться смиряться перед досадной неприятностью умирания. Романтизм в этом смысле на всех повлиял плохо, но на Британию в особенности: англичане увлеклись готическим романом, привидениями и монстрами, и что-то снова изменилось. Изменилось настолько, что викторианская эпоха окажется эпохой сплошного траура. Что, в общем, и неудивительно: в это время растет достаток среднего класса, позволяющий тратиться на сложные ритуалы и траурную одежду, растет и сам средний класс – но уровень смертности, в особенности детской, по-прежнему оставляет желать лучшего. Моду ввела сама королева Виктория, носившая траур по покойному мужу сорок лет и с фетишистской педантичностью сохранявшая его вещи и комнаты в неприкосновенном виде – даже последний стакан воды принца Альберта так и простоял у изголовья его кровати до самой смерти коронованной старой вдовы. 
В это время возникает целая культура скорби, досконально регламентирующая все сопутствующие церемонии, одежду, ношение украшений из волос покойного родственника, памятники, всевозможные “memento”; между прочим, идя мимо Института Курто в Лондоне, бывает полезно вспомнить, что гигантское состояние семьи королей легкой промышленности Курто в немалой степени обязано гипертрофированному  спросу на производимый ими траурный креп. 

Кладбища паркового типа стали главными городскими достопримечательностями (взять хотя бы огромное, ощетинившееся стелами кладбище на холме в Глазго), а прогулки по ним - любимым семейным времяпровождением вне зависимости от того, был ли к ним личный повод. Справьтесь, хотя бы, у Джером Джерома: «Гаррису  захотелось  выйти  в  Хэмптон-Корте и посмотреть могилу миссис Томас.

- Кто такая миссис Томас? - спросил я.

-  Почем  я  знаю,  -  ответил Гаррис. - Это дама, у которой интересная могила, и я хочу ее посмотреть.

Я  возражал  против  этого.  Не знаю, может быть, я не так устроен, как другие,  но  меня  как-то никогда не влекло к надгробным плитам. Я знаю, что первое,  что  подобает сделать, когда вы приезжаете в какой-нибудь город или в  деревню, - это бежать на кладбище и наслаждаться видом могил, но я всегда отказываю  себе  в  этом  развлечении…». 

Итак, смерть стала идиллически спокойной, торжественной, люди годами копили на достойные похороны… Обряды и церемонии, собирая семью, восстанавливали социальные связи, и все было чинно и благородно. Пока не грянула Первая Мировая.  
А здесь устоявшиеся викторианские традиции скорби вошли в резкое противоречие с идеей гибели за Родину. Ну в самом деле, глупо же как-то оплакивать солдата, героически павшего за правое дело и (как прозрачно намекали преподобные) заслужившего тем самым вечную благодать. К тому же к середине войны потери уже были так велики, что едва ли не полстраны ходило в трауре (а вы ведь помните, что траур по близкому родственнику в викторианской Англии носился от года до двух лет?). 
Это, согласитесь, как-то неприлично. Во-первых, входит в разрез со знаменитым британским стоицизмом, а во-вторых, подрывает боевой дух нации. Отказ от внешних проявлений скорби активно пропагандировался, и кладбища стали выходить из моды. Тем более, что могилы жертв войны находились на континенте, и посещать чужих покойников, ничего не зная о своем, англичанам стало неприятно. После войны британцы поехали в Европу. Поехали, чтобы искать, оплакивать, пытаться выкрасть останки с военных кладбищ (да-да, и такое тоже было!). Но культура скорби уже была окончательно утрачена. Затем – Вторая мировая, еще более обострившая процессы отказа от социальных условностей. Викторианские и приходские кладбища оказываются в запустении, в лучшем случае – воспринимаются только как парки и лужайки, смерть перебирается из семейного дома в больницу и выносится за скобки повседневности. Казалось бы, все хорошо, существование спокойно и безоблачно
Но травму утраты и страх смерти никто не отменял. И культура начинает стихийно предлагать формы психологической компенсации. Массовое сознание, вытесняющее концепцию смерти, способствует вандализму и разрушению надгробных памятников – как отдельно взятыми хулиганами, так и органами городской администрации. Более социально приемлемые формы вырабатываются постепенно и распространяются по социальной структуре сверху вниз. Первая из них – это спиритизм, активно расцветший в Первую мировую. Чуть позже появляются фильмы ужасов, «страшные» музеи, охота на привидений. Во всех этих развлечениях страх оканчивается катарсисом – облегчением от счастливого конца фильма или мрачноватой, но смешной шуткой гида – «вампира».
Обратная сторона этой проблемы связана с характером современной западной культуры в целом. Все более визуализирующаяся среда обитания в сочетании с социальным отчуждением приводит к ощущению сенсорной депривации, недостатка телесности, осязаемости в повседневной жизни, а также некоторому эмоциональному голоду. Одним из способов, позволяющих британцам бороться с этими проблемами, и является «остраненный ужас» - страшное находится на расстоянии вытянутой руки, оно трехмерно, его при желании можно пощупать, но оно не затрагивает зрителя, не вторгается в его жизнь, и, более того, отделено от него столетиями истории и стоической иронией, с которой британец встречает все проблемы и неприятности – и настоящие, и поддельные. В London Dungeon и множестве более мелких музеев «мрачное прошлое» воплощено в восковых фигурах, которые одновременно дают ощущение реальности и игрового характера происходящего.
Между прочим, нет ничего удивительного в том, что мода на музеи восковых фигур пошла именно из Британии. Француженка мадам Тюссо вовсе не была первой в этом деле – хотя первой сделала восковые фигуры частью индустрии развлечений. В Вестминстерском аббатстве хранятся изображения королей (самые ранние из сохранившихся скульптур – шестнадцатого века) из воска и дерева, которые использовались при погребальных церемониях. Король, в пышном одеянии и поддельных драгоценностях, как бы сам присутствовал на собственных похоронах. Так же как и Гай Фокс на собственной казни, неукоснительно повторявшейся каждый год в течение нескольких веков. Гая Фокса прекратили сжигать каких-нибудь двадцать лет назад – это было признано неполиткорректным, а вот короли и знаменитости, живые и покойные, по-прежнему населяют музеи Британии, на время стирая границы между миром живых и миром мертвых, реальностью и симуляцией, беседой и спиритическим сеансом.

 

  И сколько бы не звучало в проповедях знаменитое “let the dead bury their dead”, Британия все так же мучительно пытается восстановить утратившую единство историю.  

Домашнее задание: Кладбищенские истории...Б. Акунина и Г. Чхартишвили

Хотите рассказать что-нибудь еще об Англии? Жили когда-то в викторианском домике с привидениями - пишите...                            Ведьма

Вернуться к Главной Ведьме

Rambler's Top100 HotLog Top Magya.ru - вся Магия Женский портал, женский каталог, все для женщин! Palantir